?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Это было давно

Часть 1. Страницы 1-4
Часть 2. Страницы 4-8
Часть 3. Страницы 9-12
Часть 4. Страницы 13-16
Часть 5. Страницы 17-20
Часть 6. Страницы 21-24
Часть 7. Страницы 25-28

2.7
В начале 1947 года закончились переговоры о создании и функциях взаимных миссий связи при союзных командованиях: советских при американском, английском и французском, а миссий этих армий – при командовании Советской оккупационной армии в Германии.
Я был направлен Александром Михайловичем в город Франкфурт-на-Майне, где располагалось верховное командование войск США в Европе (и, понятно, в Германии). Мне надлежало принять помещение миссии, выделенное нам американцами.
Впервые я ехал один, в сопровождении только шофера, в чужую страну, имея 22 года от рождения и весьма смутные представления о том, что мне предстояло. Но на ветровом стекле машины был наклеен желтый пропуск за подписями самих Жукова, Эйзенхауэра, Монтгомери и де Латра де Тассиньи (которых в это время уже не было в Германии), дававший мне право пересечения большинства европейских границ без задержек и проверок, в чем я неоднократно убеждался в дальнейшем. Второй, уменьшенный экземпляр этой проходной грамоты хранился в кармане.
В то время еще существовало несколько пропускных пунктов через зональную границу. После ухудшения советско-американских отношений сохранился лишь один из них, в районе Брауншвейга, а тогда я пересек границу по седьмой автостраде Берлин-Нюрнберг и в середине дня мой старый, но надежный Мерседес вкатился на одну из площадей Франкфурта-на-Майне перед зданием химического концерна «И.Г. Фарбениндустри», занятым штабом оккупационных войск США. Я впервые увидел картину, привычную для современного поколения – плотные ряды разномастных автомобилей, занимающих все пространство. Приткнув (виноват, «получив паркинг») свою машину и оставив шофера-солдата дремать в ней, я отправился в ближайший из множества подъездов длиннейшего здания. Желтый пропуск сработал безукоризненно, я был впервые обозван сэром, после чего проинструктирован охранником, как в этом Вавилоне найти нужный мне отдел.
Капитан Гёрз, к которому я явился, не стал тратить время на ритуал знакомства. Он говорил по-русски не лучше, чем я по-английски. Мы поняли друг друга и через пять минут я ехал вслед за его «Джемси», которую он счел нужным представить особо: «2000 долларов! Из первой партии».
Предварительный выбор резиденции уже был произведен Александром Михайловичем по телефону, поэтому я имел исчерпывающие указания.
Для размещения миссии выделялись шесть коттеджей руководства того же «Г.И. Фарбериндустриал» в Нидерраде – пригороде Франкфурта, размещенные в обширном саду, выделенном с одной стороны каменной стеной. Остальные три границы нашего экстерриториального владения за несколько часов были огорожены усилиями саперного взвода и капитана Гёрза колючей проволокой, а на следующий день в центре образовавшейся территории водружена мачта для предстоящего подъема советского флага. Включили телефоны, и я доложил Александру Михайловичу о готовности. В дальнейшем нам было выделено дополнительно помещение вне охраняемой зоны, в смежном жилом доме, предназначенное для приема посетителей. Я удивился, с какой бесцеремонностью и жестокостью американцы для этой цели выселили в подвал немецкую семью. С немцами они не церемонились.
Прибыли сотрудники миссии, позднее были привезены жены и дети. Миссия приступила к работе.
По штатному расписанию я должен был стать начальником группы военных переводчиков. Но такая группа существовала в составе двух человек: меня (немецкий язык) и жены одного из офицеров (английский).
При этом часть работников миссии владела английским (но не немецким), а американцы, работавшие в контакте с нами – русским. А вот немецкий язык требовался для общения с обслуживающим персоналом, местными властями и населением, для поддержания автопарка миссии в рабочем состоянии, и даже при организации и проведении мероприятий так называемого протокола. Поэтому мне пришлось функционировать как помощнику начальника миссии по оргвопросам и протоколу, к чему я совершенно не было готов, принимать посетителей, выполняя в в какой-то мере консульские функции – посольства-то не было. Негласные обязанности за мной, понятно, тоже сохранялись.
Моя неподготовленность, особенно в первые месяцы работы, особенно была видна на фоне высокого профессионализма остальных работников миссии, и я удивляюсь такту и выдержке Александра Михайловича, краткими и вежливыми замечаниями вводившего меня в русло моих обязанностей.
Александр Михайлович по стилю поведения, отношению с подчиненными, умению носить военную форму был в моем представлении классическим кадровым офицером. Его военно-дипломатический опыт восходил ко временам работы военной миссии Ворошилова к Кемалю Ататюрку, установившей отношения Советского Союза с Турцией в конце 20х годов. Он никогда не рекламировал свой знания и умения, но, например, водил автомашину и разбирался в устройстве автомобилей различных фирм существенно лучше наших шоферов. Ему было уже существенно за сорок, но складная фигура, суховатое лицо несколько маскировали его возраст.
Совершенно иным был старший лейтенант, затем капитан Павел Викторович. Небольшого роста, тренированный спортсмен, он имел один, но внушительный по размерам отличительный признак – нос. Его спортивные наклонности иной раз приводили к инцидентам. Например, ему уж очень захотелось провести легковой Мерседес через построенный в довоенное время под Берлином трек для мотоциклов, который заканчивался трамплином. Мерседес, в котором помимо находившегося за рулем Павла Викторовича, находилась и Валя, его жена, а также еще один офицер и тяжелый ящик сейфа, взлетел, повернулся боком, а потом покатился как раненый карандаш. Содержимое машины тщательно перемешалось, на к удивлению и счастью, все остались живы, хотя и малость помяты. Но более всего помятым был корпус машины, напоминавший фольгу от шоколадной конфеты, побывавшую в руках ребенка.
Пришлось в помощь «гонщику» включать мои связи с немецкими авторемонтными мастерскими, а также изъять у немецкой полиции протоколы «спортивного достижения». Через неделю машина выглядела новенькой.
Много я позаимствовал у Павла Викторовича, имевшего помимо спортивных наклонностей отличное образование: он имел дипломы университете, военной академии и специального высшего учебного заведения. Несмотря на разницу в возрасте (он был на 10 лет старше меня), мы постоянно общались. Жили в одном двухэтажном коттедже, имели детей одного возраста, наши жены дружили, даже за столом сидели друг против друга.
Иногда мы ездили вместе по территории американской зоны оккупации, или в Берлин и обратно.
Подполковник, впоследствии – полковник И.И. запомнился своей округлостью: брюшко (единственное в миссии), круглая лысая голова, круговая жестикуляция. Каждую фразу он сопровождал якобы народными выражениями типа «ешь ты ишь ты». Контакты с ним ограничивались его сынишкой, одногодком Леночки. И хотя общение с ним было постоянным, он оставался мне чуждым.
Майор Т., суховатый, интеллигентный, без военной закваски, во время войны занимался в США поставками вооружения для советской армии по ленд-лизу, откуда и происходило его свободное владение английским языком. Влюбленный в свою молодую жену (он был старше ее не менее чем на 10 лет), он прощал ее выходки до тех пор, пока она однажды, (через несколько месяцев) не подвела его радикально.
Ей захотелось новую сумочку. Когда такое желание возникает у женщины, все преграды становятся уже не существенными. А сумочки, по ее мнению, имелись только в «Пиэко» (что-то вроде нашего военторга), куда в то время мы доступа еще не имели. Поэтому был мобилизован обслуживающий нас американский сержант, который, не раздумывая, заполнил прицеп к своему джипу дамскими сумочками и привез его к коттеджу майора Т., выставив на всеобщее обозрение. Потуги майора прекратить торжище успеха не имели. За него это сделал Александр Михайлович. Сержант, прицеп и джип исчезли. На следующий день исчез и майор Т. Со своей супругой. По «собственному желанию».
Майор М., тогда еще холостяк, заходил к нам в свободное время, в семейную обстановку. С ним и Павлом Викторовичем мы устраивали мужской «междусобойчик». Украинец по внешности и манере поведения, он отрекомендовал себя фронтовым артиллеристом, командиром батареи. В отличие от майора Т., он был общителен.
В состав миссии входили также радист-шифровальщик, которого я видел, в основном, в столовой, и группа солдат, в том числе – шоферы.


Продолжение следует

Profile

пудель
fridka
Счастливая женщина

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com