?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

История

Мой день расписан по минутам. Я встаю, одеваюсь к завтраку с мужем и детьми. Завтракаю, отдаю приказы домашней прислуге, потом одеваюсь для выхода.
Для начала еду к портнихе – примерять новое бальное платье. Потом – к подруге – обсуждать светские новости и сплетни.
Вернувшись, читаю у окна.
Потом обед, потом немного рукоделия – и подготовка к вечернему приему. Вечером мы с мужем принимаем гостей.
И так каждый день, с мая по октябрь.

Таковы правила Города.
Когда-то давно Город был просто городом – правда, ему повезло. Не нашлось ретивого градоначальника, который снес бы под корень все дома, что старше его самого. Не случалось крупных стихийных бедствий. Даже войны не оставили особых следов на лице города.

Поэтому туристы очень любили извилистые улочки, богато украшенные фасады и старинные фонари города. Постепенно стали возникать кафе «под старину» с официантами в костюмах прошлых веков, отели «в ретро-стиле», где в каждом номере были камины и газовые лампы, магазинчики всякого антиквариата и прочие милые заведеньица в духе «тех лет».
Они приносили изрядный доход – и государство просто не смогло не взять ситуацию в свои руки. Город стал Городом-Музеем, или просто Городом.

Теперь здесь полностью воссоздана картина конца позапрошлого века. Ну, грубо говоря, не совсем «как было», а, скорее, «как мы представляем из книжек». Есть аристократический квартал, заводской, купеческий. Есть рынок, верфи, дворец, проспект, театр.

И весь город – одно большое представление для туристов. Можете зайти в каждый дом – и посмотреть, как жили люди сто пятьдесят лет назад. Что ели, на чем спали, как готовили, как проводили время.
Причем все по-честному. В туристический сезон нам запрещено пользоваться достижениями современной техники. Нам с мужем и детьми еще повезло – мы живем в аристократическом квартале. У нас тепло, светло и работа наша скорее актерская. А вот, допустим, в заводском районе людям куда тяжелее. Впрочем, никто не держит в Городе силком. Все мы можем уехать в любой момент. Но лучше, конечно, не в туристический сезон – управляющим Города будет трудно быстро найти замену.

Хотя желающих жить в Городе хоть отбавляй. Снаружи ведь все выглядит здорово – красивые наряды, балы… Ну, и то, что полгода можно вообще не работать, подъедая накопленное с мая по октябрь – тоже приятно. Так что чтоб стать жителем Города, надо выдержать серьезный экзамен. Сдать историю, актерское мастерство, долгое и муторное собеседование.

Даже если ты родился в Городе – для тебя не сделают исключения. Мой муж вот местный. Его родители живут в квартале интеллигенции – «флотский инженер в отставке с супругой». Раньше вот жили в районе верфи. А муж сдал экзамен на дворянина. С третьего раза. На первом экзамене запутался в вилках для приема, на втором – сделал слишком много ошибок в диктанте на старую орфографию.

Дети наши, когда вырастут, тоже будут сдавать экзамен. Впрочем, у них в школе преподают все, что необходимо знать, чтобы жить в Городе. Так что им будет легче.

Сама я приехала сюда по зову сердца – с детства бредила этой эпохой. Я по образованию историк, мне, по идее, было легче. Но тоже пришлось изрядно подготовиться – одно дело читать об особенностях белья или ванны той эпохи, другое – осваивать эти странные и нелепые предметы, ощущать их телом, жить с ними в согласии.
В общем-то, жизнь у нас тут довольно странная. И дело даже не в костюмах и расписанном каждом шаге. Даже к туристам, которые могут, например, полюбоваться, как ты пользуешься старинным ватерклозетом, или лежишь в ванне, или спишь в своей кровати – можно привыкнуть.

Мне труднее было осознать, что я себе не принадлежу. Я, например, не имею права покрасить или остричь волосы. Даже выщипывать брови и делать эпиляцию могу только в зимний сезон. То же – с современными предметами гигиены. А если я заболею – должна лечиться либо старинными средствами, либо, если болезнь серьезнее насморка, меня через систему подвальных тоннелей перевезут в больницу за чертой Города.

Без разрешения Управления Города я не могу переехать, выйти замуж, развестись, завести ребенка… Кажется, даже чтоб умереть – надо доказать на это свое право.

В сезон мы с мужем сильно отдаляемся друг от друга. Потому что в наших сценариях не прописаны какие-то проявления искренних чувств, какие-то простые разговоры, секс, в конце концов. Да я бы и не согласилась заниматься сексом, когда в спальню в любую минуту может войти турист.

В общем, непросто это все. Но я не жалею. Все-таки, Город того стоит. Не жалею. Не жалела, пока не появился Вова.
Помимо одиночных туристов, раз в полчаса по кварталу проходят экскурсии. Ну, то есть, правильнее сказать было бы так: помимо экскурсий, по кварталу иногда ходят и одинокие туристы. Их немного – и Управление Города старается, чтобы их было еще меньше. Потому что это группе можно объяснить, допустим, что публичный дом обслуживает только представителей нашего Города – и случайному туристу там не рады. Что если перед глазами приехавшего зеваки какой-то громила отнимает у женщины сумочку прямо посреди улицы – это зрелище, аттракцион. И не надо кидаться на парня с ножом. Смешно? А ведь так погиб одноклассник моего мужа.

При этом нам запрещено как-то реагировать на наличие вокруг нас людей из современного мира. Так что ситуация, когда ты ешь, а кто-то из туристов вытаскивает у тебя еду прямо из тарелки – обычна. К сожалению. Так что лучше уж группы. Там хоть какая-то видимость порядка и приличия.

Когда в тот день мимо меня прошла, кажется, шестая подряд группа – только тогда я заметила, что одного из туристов в ней я, кажется, уже видела. И мне показалось, что он смотрит на меня не как все, не с обычным утомленным любопытством, а как-то пристально, внимательно. Я аж поежилась под взглядом его зеленых глаз – что, по большому счету, было браком в моей работе. За такое могли и оштрафовать.

В следующей экскурсии я снова заметила зеленоглазого. И опять было полное ощущение, что он смотрит именно на меня. Знаете, это все, конечно, мило, но в наш Город часто приезжают… маньяки – не маньяки, но фетишисты, помешанные на старине. Это довольно опасные люди. Управляющие Города все обещают провести в каждый дом тревожную кнопку – но это довольно затратное мероприятие, ведь надо, чтоб она была совершенно незаметна, так что пока это только проект.

А уж когда этот тип заявился прямо ко мне в дом – мне стало реально страшно. А сделать ничего не могу: любые контакты с туристами запрещены, плюс мне еще час вышивать на пяльцах у окошка. Сижу, значит, вышиваю. А он все пытается к себе мое внимание привлечь. Руками машет, подпрыгивает… Того и гляди что-нибудь из обстановки свернет. А мне потом отчитываться.

Через некоторое время он понял, что я с ним разговаривать не буду. Задумался, ушел. Я вздохнула с облегчением. Но как-то эта встреча мимо меня не прошла – я даже два раза сбилась на званном вечере, рассказывая о нашей с мужем поездке в дальнее имение. А ведь я этот текст уже третий год повторяю…

На следующий день мой зеленоглазый снова пришел. Сразу, как я с улицы вернулась – видно, поджидал. Прыгать не стал – но вдруг принялся рассказывать о себе. Вот просто, как радиоприемник. Сказал, что зовут его Вовой. Рассказал, откуда приехал. Внезапно оказалось, что живет он в том самом городе, где я выросла. Заметив в моих глазах интерес (я тщательно делала вид, что читаю, хотя книга в моих руках была известна мне наизусть), стал рассказывать о своем (моем?) городе. Где что находится, как там можно развлечься, что хорошо, что не очень. Рассказал, как изменился город за последние лет десять. Я слушала внимательно, вспоминая улицы и дома, о которых он говорил.

Он рассказывал о своей жизни. Как работает, где бывает… Упомянул, что находится на грани развода, но пока еще женат. Рассказал о своих увлечениях, о кошке с непростым характером, но горячо любимой. О планах на жизнь…
Это все не за один день. Он неделю приходил ко мне, когда я читала у окна – и все это время, до самого обеда – рассказывал.

А на следующей неделе рассказывал обо мне. Сначала о том, как я выгляжу в его глазах. Какая я красивая. Как плавны и необычны мои движения, как грациозны жесты… В общем, соловьем заливался. Это было как-то совсем мимо. Впрочем, откуда ему было знать, что каждый мой жест, каждый шаг – результат долгих репетиций, и он настолько же «мой», как погода на улице, или фонарь под моими окнами.

Поняв, что говорит что-то не то, он попытался представить, почему я оказалась в Городе. От некоторых его версий я чуть было не расхохоталась (что точно означало бы штраф), от некоторых – чуть не пустила слезу.

Потом он стал звать меня к себе. Рассказывать, как здорово мы заживем в его городе, как нам будет хорошо вместе. И так вдруг захотелось в родной город… Захотелось нормальной работы, которая пять дней через два, а не полгода через полгода, с которой приходишь домой – и сбрасываешь с себя все, и остаешься сама собой. Захотелось быть себе хозяйкой – самой решать, как провести день: сходить ли в кафе или в театр, купить новое платье, коротко постричься… может, даже сделать татуировку – типа той, что виднеется у Вовы из-под рукава рубашки.

Я уже даже представляла, как уезжаю из Города, никому ничего не объясняя: ни мужу, ни детям, ни даже Управляющим. Сбегаю, не оставляя следов. Глупо: билеты продают только по паспорту, а к паспорту с местной регистрации надо приложить справку, что Город не имеет к тебе претензий.

Можно было что-нибудь придумать. Например, уехать на машине, свернувшись на заднем сидении и прикрывшись вещами. Сейчас машины уже не досматривают – Управление решило, что дешевле позволить туристам увозить мелкие сувениры, прикарманенные в чужих домах, чем держать пограничную службу.

Можно было что угодно. Я очень этого хотела. Но… не хватило смелости. Заведенный порядок, когда ты живешь, как фигурка в старинных часах, изо дня в день повторяя одни и те же движения – его очень трудно переломить. Я думала о побеге, а ноги сами несли меня по давно известному маршруту. К портному. К друзьям. Домой.
Через некоторое время Вова уехал, положив мне в книгу визитку со своим адресом и телефоном. Остаток сезона был так же обычен и скучен, как и остальные сезоны моей жизни.

И вот, наконец, закончился последний октябрьский день. Как всегда – традиционным большим праздником. В рабочих кварталах шли народные гуляния. В театре – гала-концерт. Все это я знаю только по рассказам – мне туда путь заказан. Возможно, на следующий год я буду каждый день смотреть спектакль в театре, или выпивать чашечку кофе в кафе на углу, или покупать ботинки сыну – как решат Управляющие Городом. В этом году в праздник я должна была сначала гулять по городу в открытом экипаже, любуясь украшениями, потом присутствовать на балу, потом – наслаждаться фейерверками.

Когда патруль три раза прочесал весь Город, и убедился, что ни одного туриста в нем не осталось, мы все собрались на Главной Площади – и Старший Управляющий Города объявил официальный конец сезона. Тогда и начался праздник для нас. Мы разом сбросили с себя надоевшие маски, натянутые улыбки сменились настоящими гримасами облегчения. Разыскивая в толпе знакомых, мы ходили по площади – сплетничали о событиях, произошедших во время сезона, болтали о планах на межсезонье, жаловались на возникшие неудобства… О Вове я никому не рассказала. Даже мужу, когда мы наконец-то остались одни. Просто сообщила, что, наверное, поеду на месяц к себе в город, посмотрю, как там без меня.

Муж не возражал, только попросил помочь ему вернуть наш дом в зимний вид – помочь ему перетащить и установить на места современные приборы и прочие удобства. Мы так каждый год делаем. А перед началом сезона – обратно.

В моем родном городе, несмотря на вовины заверения, ничего особенно не поменялось. Старым подругам было не до меня – мы собрались разок в кафе, поболтали, у кого как протекает жизнь, показали фотографии – и поняли, что каких-то общих тем у нас не осталось.

Но вообще было как-то очень странно. Я почувствовала себя в роли туриста: люди заняты каждый своим делом, а я хожу по улицам, не замечаемая ими, как пришелец из другой эпохи. Я зашла в кафе – и долго смотрела, как официант разносит заказы, как у стойки барриста разговаривает о чем-то с администратором, как уборщица ловко подметает разбитую кем-то тарелку. Я превратилась в зеваку: наслаждалась видом автомобилей – и сходила на заправку, смотрела, как машины моют и заправляют. Стояла возле забора детского садика – наблюдала за детьми и воспитателями. Зашла в театр – и одежда зрительниц, и точные движения билитерш были не менее захватывающим зрелищем, чем сам спектакль.

Но чем больше я ходила по городу, тем лучше понимала, что жить в нем не смогу. Он был слишком быстрым, слишком шумным для меня. И в нем не было для меня места. Я видела парк – и не представляла, как гуляю по нему. Видела поезд в метро – но не могла представить, что еду в нем на работу.

Я созвонилась с Вовой. Мы встретились – и я удивилась, как плохо я его запомнила. Он напоминал того человека, который приходил ко мне в дом в начале осени, но как будто ему на лицо наложили множество слоев папиросной бумаги. Он был выцветшим, бледным. Глаза из зеленых стали серыми, обычными. И говорил он о скучном: какая у него плохая работа (козел начальник, заказы утомительные и малоденежные), как неудобно жить на съемной квартире (на облезлую однушку с тараканами уходит пол-зарплаты), как он устал, как не может найти своего места в жизни. Наверное, он ждал, что я протяну ему руку, спасу его. Но что я могла? Добавить к его бесприютности еще и свою? Поэтому я почти все время молчала.

А на следующий день вернулась домой.

Муж расстроился, что я не получила удовольствия от поездки, сказал, что в следующем году повезет меня куда-нибудь путешествовать, или хотя бы на море.

А потом мне пришло письмо от Вовы. Он писал, что хотел моего приезда, но понял, что у меня не может быть ничего с таким неудачником, как он. Желал мне счастья и обещал, что никогда меня не забудет. Я выбросила письмо (это было настоящее бумажное письмо, похоже, Вова так и не поверил, что даже в Городе есть вполне сносный интернет – и я умею им пользоваться) – и постаралась забыть всю эту дурацкую историю.

В новом сезоне моя роль немного изменилась. Теперь вместо портного я ходила к модистке, потом посещала картинную галерею, после обеда шла играть в карты, а вечером – на именины дочери сослуживца мужа.

Я заучила все маршруты и движения. И только каждый день ровно в два часа дня вздрагивала. В это время я проходила мимо церкви. Как раз звонил колокол – и я, перекрестившись, подавала милостыню сидящему у ограды нищему. А он благодарил меня – и смотрел из-под грязной шапки своими ясными глазами удивительно зеленого цвета.

promo fridka may 2, 2014 16:20 2
Buy for 40 tokens
Если вы любите порошки и пирожки, но при этом не читаете журнал taffy729, то вы пропускаете очень много прекрасного!

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
annalanskaya
Aug. 12th, 2016 03:05 pm (UTC)
Очень красивая история!
tourelle
Aug. 13th, 2016 03:59 pm (UTC)
Именно что красиво!
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

пудель
fridka
Счастливая женщина

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com