?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Это было давно

Часть 1. Страницы 1-4
Часть 2. Страницы 4-8
Часть 3. Страницы 9-12
Часть 4. Страницы 13-16
Часть 5. Страницы 17-20
Часть 6. Страницы 21-24

Утром, разглядывая разбитое стекло входной двери здания, где мы жили, я пытался вспомнить, как же это я… Но подошел мой сосед, Павел Викторович, тогда еще просто – Павел, и сокрушенно покаялся, что это, видимо, его рук (или ног) дело: ему сообщили, что он стал отцом мальчика, выпил и вот… Он привел плотника. Появился и третий отпрыск, у И.И. В дальнейшем наша троица одновременно сосала соски, училась бегать и говорить. Весь женский контингент миссии объединился вокруг детишек.
Для удобства семейным офицерам было разрешено снять квартиры у немцев в ближайшем городе Бабельсберг, за пределами охраняемой зоны. Это позволило завести нянек. Я там получил хорошую языковую практику и представление о быте рядовых немцев. Стереотипы, заложенные в прошлые годы, начиная с детства, дали трещину, а частично и разрушились. Мы с Милочкой и маленькой Леночкой (так назвали доченьку) жили в пятиэтажном доме, вначале в семье школьного учителя герра Пишотки, потом поменяли на более удобное жилье у фрау Штефан, жены бухгалтера, работавшего и жившего в Западном Берлине. Славянские фамилии носили не только хозяева наших квартир, но и большинство жителей дома. Нам рассказывали, что до 1942 года городок именовался Новавес. Название заинтересовало Гитлера. Узнав, что это древнее славянское название, которое звучало ранее как Нова Весь (новое село), фюрер взбеленился, приказал переименовать в Бабельсберг. Впрочем, несмотря на фамилии и , возможно, славянское происхождение, все жители дома были исправными немцами со свойственными им взглядами и обычаями.
Четкая организация быта, чистота и аккуратность продолжали существовать несмотря на снабжение по карточками, исчезновение привычных продуктов, недостаток рабочих мест, раздел страны на оккупационные зоны. В подъезде и на этажах дома, перед входом, на тротуаре вдоль здания и на ухоженных газонах – полное отсутствие окурков, смятых сигаретных пачек, другого мусора. Дети, как и во всех странах всего мира, носятся с воплями за футбольным мячом, играют в прятки, иногда и дерутся. Но при этом умудряжются сохранять чистую одежду и обувь, аккуратные прически. Я вспомнил свои детские ботинки после дворового футбола.
Пыль в квартирах истреблялась в обычных местах ее почвления – на полах, мебели.
Каждая семья получала продовольствие в определенной частной лавочке, хозяин которой четко знал, что этой фрау нужно мясо на сахарной косточке, а вот той – филе; он заранее готовил то, что нужно покупателям, знал их по именам и фамилиям, интересовался их домашними событиями. Каждая женщина в определенный день и время посещала своего парикмахера. Был свой постоянный портной, регулярно посещались одни и те же дантисты и терапевты.
Такой четко функционирующий мирок, замкнутый в себе, был выключен из окружающего мира. Газеты почти не покупались, не говоря уж о подписке, иногда включалась радиотрансляция. Схема не нарушалась даже памятью о погибших на фронте членах семьи. Небольшие книжные шкафы в семьях, причислявших себя к интеллигенции, были заставлены книгами классиков из школьной программы: Гете, Шиллер. Вопрос о Ремарке или Гейне ставил в тупик. Исключения были редки, но были.
К нам вначале относились осторожно, с некоторой опаской. Маленький ребенок стал центром, объединившим женщин, вне зависимости от гражданства, что вместе с нашей молодостью создало относительно нас отношение откровенности. Это открыло для нас немцев с неизвестной нам ранее стороны. В моем тогдашнем понимании немецкий рабочий был представителем передового класса. Но те, с кем я общался, нарушили это представление.
Дворником дома временно трудился слесарь, поскольку завод, на котором он работал, был разрушен во время боевых действий. Он показал мне свою квартиру, забитую разномастными вещами, и с воодушевлением пояснил, что это – результат грабежа, который он и его товарищи по цеху, жившие поблизости, учинили в брошенных при нацистских погромах еврейских домах и в развалинах жилых кварталов Берлина. Этого мародера поддержал его собрат по профессии, возмущавшийся тем, что воинская часть, в которой он служил во время войны, вынуждена была покинуть Югославию. По его мнению, балканские славяне никогда не создадут добротного сельского хозяйства, а вот немцы бы это сделали.
Совершенно иными были взгляды детского врача доктора Гельфорс. Несмотря на гибель на фронте ее мужа, тоже врача, она относила все беды немецкого народа на счет нацистов. Нет, она не была ни коммунисткой, ни социалисткой. Но здравый смысл, образованность, начитанность формировали ее четко демократическое мировоззрение, дружелюбное отношение к нам, хотя бы и были оккупантами.
Близка к ней была и фрау Штефан.
Между этими столь различными людьми располагалось миропонимание остальных жителей дома: перепуганного и озлобленного нациста Пишотки, растерянных беженцев из Восточной Пруссии, молодых людей, ищущих дорогу в жизни, а прока предававшихся сексу.
Все это вместе никак не укладывалось в простые схемы моего тогдашнего миропонимания.
Квартиру в Бабельсберге мы сохранили за собой и после переезда во Франкфурт-на-Майне, где, собственно и началась моя работа в советской военной миссии связи при американском командовании в Европе.


Продолжение следует

Profile

пудель
fridka
Счастливая женщина

Latest Month

March 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com